- Царица? Она больная. У нее очень грудь болит. Я руку на нее наложу и молюсь. Хорошо молюсь. И ей всегда от моей молитвы легче. Она больная. Молиться надо за нее и за деточек. Плохо... плохо... - забормотал он.

- Что плохо?

- Нет, ничего... молиться надо. Деточки хорошие...

Помню, в начале революции я читала в газетах о том, что найдена "гнусная переписка старца с развращенными княжнами". Переписка такого содержания, что "опубликовать ее нельзя". Впоследствии, однако, письма эти опубликовали. И были они приблизительно такого содержания: "Милый Гриша, помолись за меня, чтобы я хорошо училась". "Милый Гриша, я всю неделю вела себя хорошо и слушалась папу и маму..."

- Молиться надо, - бормотал Распутин.

- А вы знаете фрейлину К? - спросила я.

- Это такая востренькая? Будто видал. Да ты приходи ко мне. Всех покажу и про всех расскажу.

- Зачем же я приду? Они еще рассердятся.

- Кто рассердится?

- Да все ваши дамы. Они меня не знают, я человек для них совсем чужой. Наверное, будут недовольны.

- Не смеют! - Он стукнул кулаком по столу. - У меня этого нет. У меня все довольны, на всех благодать почиет. Прикажу - ноги мыть, воду пить будут! У меня все по-Божьему. Послушание, благодать, смирение и любовь.

- Ну вот, видите - ноги мыть. Нет, уж я лучше не приду.

- Придешь. Я зову.

- Будто уж все и шли, кого вы звали?

- До сих пор - все.

9

Справа от Распутина, настойчиво и жадно прислушиваясь к нашему разговору, томилась жена адвоката.

Изредка, поймав на себе мой взгляд, она заискивающе улыбалась. Муж все шептал ей что-то и пил за мое здоровье.

- Вот вы лучше пригласите к себе вашу соседку, - сказала я Распутину. Посмотрите, какая милая.

Она, услышав мои слова, подняла на меня глаза, испуганные и благодарные. Она даже побледнела, так ждала ответа. Распутин взглянул, быстро отвернулся и громко сказал: